Сергей Побываев, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института финансово-промышленной политики и проблем экономической безопасности Финансового университета при Правительстве Российской Федерации для TatCenter рассказал о том, почему бюджетные трансферты не решают проблему малых территорий и как туризм создает внешний спрос .

фото предоставлено автором

Урбанизация остается одним из базовых процессов экономического развития. Рабочая сила перемещается из сельского хозяйства в промышленность и сферу услуг, а население концентрируется там, где выше производительность труда, доходы и качество инфраструктуры. Для экономики в целом этот процесс закономерен. Для малых территорий его обратной стороной становится сокращение населения и сужение собственной экономической базы.

Исследование РАНХиГС относит к зоне повышенного демографического риска 129 малых российских городов. В них проживает 3,4 млн человек, а за десять лет численность населения сократилась более чем на 314 тыс. человек. Наиболее уязвимы промышленные города Севера и периферийные территории, где сокращение населения сопровождается уменьшением числа рабочих мест и субъектов малого бизнеса.

Попытка остановить этот процесс исключительно через бюджетные трансферты вряд ли может быть универсальным решением. Малой территории необходим собственный источник внешнего спроса, то есть доход, который приходит не от местного населения, а извне. Одним из таких инструментов способен стать туризм.

Причем речь идет не только об исторических центрах. Экономический продукт можно создавать вокруг природного туризма, рыбалки, наблюдения за животными и птицами, сельского отдыха, локальной гастрономии, маршрутов выходного дня, санаторного отдыха и событийных мероприятий. Для многих таких форматов входной инвестиционный порог ниже, чем для создания нового промышленного производства, поскольку базовыми активами становятся природная среда, территория, локальная культура и относительно небольшая инфраструктура размещения и сервиса.

Мировой опыт показывает масштаб такого рынка. По оценке «World Travel & Tourism Council», в 2025 году совокупный вклад туризма в экономику США составил $ 2,63 трлн. Это именно вклад в ВВП с учетом прямых, косвенных и индуцированных эффектов, а не оборот отрасли. Отдельно американская статистика показывает значительный рынок отдыха, связанного с природой. По данным «U.S. Fish & Wildlife Service», в 2022 году расходы американцев на охоту, рыбалку, наблюдение за дикой природой и ряд смежных видов активностей достигли $ 394 млрд.

Для России этот рынок также постепенно становится самостоятельным направлением экономической политики. Национальная цель предусматривает увеличение доли туристской отрасли в ВВП страны до 5% к 2030 году. Уже в январе-августе 2025 года внутренний туристический поток превысил 61,7 млн поездок, увеличившись на 5,4% год к году.

Показателен опыт Татарстана. Республика последовательно развивает туризм не только вокруг Казани. По данным регионального агентства, за январь-май 2025 года регион принял 1,7 млн туристов, что на 34% превышало показатель аналогичного периода предыдущего года. В первом полугодии Казанский Кремль посетили 2,1 млн человек, Свияжск 733 тыс., Болгар 288 тыс., Елабугу 315 тыс., Тетюши 102 тыс., Чистополь 44 тыс. По итогам года региональные власти оценивали турпоток уже более чем в 4,5 млн человек.

Для малых территорий здесь важен не рекорд по количеству туристов сам по себе. Принципиально то, что внешний посетитель создает спрос сразу в нескольких локальных секторах. Деньги получают гостиницы и гостевые дома, общественное питание, транспорт, экскурсионные компании, музеи, фермеры, торговля, производители сувениров и местной продукции. Возникает классический мультипликативный эффект, когда первоначальные расходы туриста становятся доходом сразу для нескольких участников местной экономики.

Есть и второй контур. Рост внутреннего природного и активного туризма формирует спрос на одежду, обувь, туристическое оборудование, лодки, снасти, средства связи, фото- и видеотехнику, транспорт и специализированные сервисы. Поэтому развитая туристическая экономика работает не только на гостиницы и рестораны, но и на производство и торговлю.

При этом туризм нельзя рассматривать как универсальную замену промышленности или сельскому хозяйству. Для части территорий его емкости будет недостаточно, а сезонность способна ограничивать занятость. Экономический эффект появляется там, где туристический ресурс превращается в полноценный продукт с транспортной доступностью, размещением, сервисом и возможностью оставить деньги в местной экономике.

Поэтому вопрос для региональной политики состоит не столько в том, как сохранить каждый населенный пункт в существующем виде, сколько в том, какие территории способны получить новую экономическую специализацию. Для части малых городов и сельских районов туризм может стать одним из таких направлений. Его ключевой эффект заключается в создании внешнего спроса там, где внутренний рынок постепенно сокращается.