Начиная с 1 августа, в соответствии с постановлением правительства РФ № 657, эксперимент по внедрению контрольно-кассовой техники (ККТ) проходит в четырех российских регионах — Москве, Татарстане, Московской и Калужской областях.

Чтобы принять в нем участие, нужно подать заявку на сайте ФНС России или ГНИВЦ ФНС России — ответ придет в течение двух дней. Затем можно «вшить» специальную программу в старую кассу или купить новую ККТ, где эта программа уже установлена, а также можно зарегистрировать инновационную кассу. В этом случае традиционный кассовый аппарат заменит смартфон или планшет.

Редакцию портала TatCenter.ru посетила заместитель руководителя управления Федеральной налоговой службы России по Республике Татарстан Галина Шацило и рассказала, как эксперимент отразится на бизнесе, что будет в случае успеха «пилота», и какие возможности новая технология дает потребителям.

Полная видеоверсия интервью с Галиной Шацило

— Галина Владиславовна, расскажите, в чем заключается суть эксперимента по внедрению ККТ, который проводится в Татарстане?

— С 1 августа в Татарстане проводится эксперимент, суть которого заключена в его названии — эксперимент посвящен правильности применения и регистрации контрольно-кассовой техники. Сегодня в республике насчитывается 32 тысячи налогоплательщиков, которые в налоговых органах зарегистрировали около 64 тысяч контрольно-кассовых аппаратов. Эксперимент предлагает налогоплательщикам установить ККТ, чтобы данные о транзакциях поступали в налоговые органы в онлайн-режиме.

— Получается, необходимость ежегодно проходить регистрацию ЭКЛЗ (Электронная контрольная лента защищенная, — ред.) в налоговых органах отпадает?

— Естественно. Очень упрощается процедура регистрации и перерегистрации. Эксперимент позволит налоговым органам и налогоплательщикам отказаться от работы с центрами технического обслуживания, что на сегодняшний день также затратно. Кроме того, все участники процесса — налоговые органы, предприниматели и покупатели — смогут увидеть покупку и проверить ее через «Личный кабинет» на сайте ФНС России.

— Как долго будет продолжаться эксперимент?

— Хочу отметить, что эксперимент проводится не только в Татарстане — он идет в четырех российских регионах: Москве, Московской и Калужской областях, Татарстане. Эксперимент будет идти до 1 февраля 2015 года. Планируется, что к 10 марта будет подготовлен подробный доклад о результатах эксперимента для правительства РФ, после чего последует решение, будет ли внедряться данный порядок регистрации и перерегистрации ККТ, либо необходимо устранить спорные моменты и замечания.

— Если итоги эксперимента будут признаны успешными, процедура станет обязательной для всех предпринимателей?

— Да, такая позиция есть. Если результаты признают успешными, возможно, уже с 2016 года мы будем работать по этой технологии.

— Сколько татарстанских предпринимателей участвует в эксперименте?

— Хочу подчеркнуть, что эксперимент добровольный. На сегодняшний день в нем принимают участие 69 организаций и индивидуальных предпринимателей из Татарстана. Зарегистрировано более 270 кассовых аппаратов, из них 226 касс передают информацию о расчетах. Более 1,1 млн кассовых чеков на сумму 452 млн рублей пробито в Татарстане. Каких-то вопросов или жалоб от участников эксперимента к нам не поступало.

— Какие расходы несет предприниматель на установку ККТ, ведь не все аппараты подходят для участия в эксперименте?

— Сказать о затратах очень сложно. Для того эксперимент и проводится — в том числе, чтобы выявить финансовые составляющие. В госреестре зарегистрировано порядка 245 моделей ККТ, которые применяются в РФ. Программа эксперимента может работать на 51 модели ККТ. Если модель контрольно-кассовой машины подходит для участия в эксперименте, программа, которую мы называем «фискальный драйвер», предпринимателю устанавливается бесплатно. Процесс установки не превышает 30 минут. Касса регистрируется на сайте, и первый отбитый чек идет с фискальным номером, который присвоен.

— Если такая практика будет внедрена, процесс контроля за предпринимателями для налоговых органов упрощается?

— Мы не скрываем, что работать станет проще. Потому что налоговые органы будут видеть в режиме реального времени выручку организации. В любой момент мы можем войти в базу и посмотреть, как у организации или ИП проходят платежи, и если мы видим изменение показателей, мы можем выбрать эту организацию для проверки или запросить пояснения. Но хочу отметить — это отход от тотального контроля. Я думаю, что это удобно и бизнесу…

— Почему?

— Потому что бизнес, особенно предприниматели, имеющие разветвленную сеть, видит свои поступления, наблюдает в режиме удаленного доступа всю выручку, проходящую по ККТ, и имеет возможность оперативно проводить ревизию собственной деятельности.

— Есть ли взаимосвязь по реализации эксперимента с возможным введением в будущем в РФ налога с продаж?

— Мы часто бываем в федеральной налоговой службе, в том числе, и по делам эксперимента — ни на одном заседании вопрос о совмещении понятий эксперимента по ККТ и налога с продаж не поднимался.

— Как вам кажется, может ли участие организации или индивидуального предпринимателя в эксперименте отразиться на конечной стоимости товара? Особенно, если практика начнет внедряться повсеместно. Предприниматели будут нести определенные издержки…

— Думаю, нет. Издержки бизнес несет и сегодня. В случае внедрения практики повсеместно, естественно, будут разовые затраты. Тем же организациям, которые уже участвуют в эксперименте, ничего не нужно будет менять.

— Даже если практика не будет применяться?

— Да. После окончания эксперимента, если предпринимателю будет удобно использовать данный механизм, он может продолжать его использовать.

— Галина Владиславовна, а с точки зрения потребителя — какие плюсы для последних несет новая технология?

— Покупателям эксперимент несет сплошные плюсы. Потребителю важно, чтобы его деньги за товар действительно поступили на счет организации, и с них были уплачены налоги, и, чтобы если потребителю что-то не понравится в приобретенном товаре или услуге, он всегда мог воспользоваться своим правом на возврат и получение компенсации. В России очень много жалоб на некачественные товары, отсутствие кассовых чеков… Зачастую доказать, что товар был приобретен у конкретного продавца, невозможно. Эксперимент позволит проверить покупку на сайте сервиса проверки и хранения чеков и по чеку, и даже в случае его отсутствия.

— А если при проверке на сайте потребитель не обнаружил данные чека?

— В таком случае он всегда может сообщить в налоговую службу о том, что данный платеж не был проведен.

Где найти «Фискальный признак» для проверки чека

— Можно ли проверить чек через смартфон?

— Да. Можно воспользоваться специально разработанными для удобства пользователей мобильными приложениями, работающими на платформах iOS и Android. Эти приложения бесплатны и доступны для скачивания в соответствующих сервисах: достаточно набрать в поиске «Проверка кассового чека». Добавлю, что если создать «Личный кабинет» покупателя, то всю информацию о своих покупках можно хранить в электронном виде.

Беседовала: Юлия Амочаева
Видео: Илья Иванов

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.