После этого капитан Лизалин стал телегероем, никак не менее известным, чем капитан Блад, на чьей литературно-киношной одиссее на корабле «Арабелла» воспитывалось не одно поколение. И это понятно — страна, где падают самолеты, тонут суда, и одни люди гибнут, а другие проходят мимо, щелкая на память фотоспуском мобильника (как было, говорят пассажиры «Булгарии», и в их случае), остро нуждается в том, чтобы знать: нормальные герои все-таки есть.

Вчера корреспондент «ВК» побеседовала с Романом Лизалиным по телефону, пока он ожидал вылета в Казань из Москвы, где участвовал в популярной программе Первого канала. Он рассказал, что 10 июля «Арабелла» завершала туристический рейс по маршруту Казань — Елабуга — Казань с заходом в Болгар:

— Мы шли в Казань в попутном направлении с «Булгарией», первоначально между нами был временной интервал 1 час 6 минут. И в какой-то момент увидели за бортом людей. Кто-то из них был на спасательных плотах, кто-то просто в воде… Мы стали их собирать.

— До «Арабеллы» мимо этих людей уже прошли два судна. Они не остановились, хотя как минимум на одном из них происходящее точно видели: с него-то и поступило в МЧС первое сообщение о гибели «Булгарии»… А вы остановились. Хочется понять, есть ли какой-то специальный «водный закон»: останавливаться и спасать терпящих бедствие, а иначе — наказание?

— Я думаю, в Уголовном кодексе есть статья за неоказание помощи… Но на тот момент никто об этом не думал — работал просто человеческий фактор. Помогать или не помогать — так вопрос вообще никто не ставил, стоял вопрос, как грамотно организовать помощь. Вот и все.

— Трудно было поднимать пострадавших на борт при сильной волне?

— Шторм был до того, а в момент, когда людей стали поднимать, он утих. Но и потом волна была высотой около метра. Конечно, не очень удобно при метровой волне пересаживать человека из воды на борт, не очень просто… Но мы просто делали то, что должны были сделать, никто не думал о сложности.

— Вы, говорят, буксировали спасательные плоты к «Арабелле» моторной лодкой. Это такая отработанная методика?

— Мотоботом. Чем на высокой волне пересаживать людей с плота в бот, а потом с бота на борт судна… Мы делали все, чтобы операция прошла быстрее и безопаснее.

— Вы были уверены, что забрали всех? Не возникала потом мысль: а вдруг?..

— На самом деле мы ведь после того, как собрали всех, кого было видно, еще часа полтора прочесывали все кругом. На воде было полно разного мусора, и наши шлюпки тихоходные курсировали вокруг, поднимали мусор и смотрели, нет ли людей и под ним… Только когда спасатели на катерах прибыли, согласовал с ними, что от меня помощи уже не нужно, и решил срочно идти на Казань. А то у меня на борту уже начиналась паника.

— Как вели себя пассажиры самой «Арабеллы», видя терпящими бедствие пассажиров такого же экскурсионного рейса?

— Паника была со стороны пострадавших, но наши все — экипаж, а потом и пассажиры — пытались ее унять. Действовали слаженно, все как один.

— Среди спасенных вами были и дети?

— Конечно. Младшая была девочка — год и два месяца, самый старший — 10 лет… По-моему, только одна семья была выжившая целиком — муж, жена и ребенок, остальные — кто жену потерял, кто ребенка… Поэтому самым тяжелым было не поднять людей на борт — самым тяжелым был потом 5-часовой переход до Казани, когда все эти люди были в шоке. У меня семьи нет, это в планах пока, но все, и я тоже, представляли: что, если бы такое случилось с моей семьей?!.

— Вы чистополец, имеете два высших образования, так? Какая у вас квалификация?

— Все правильно. Я капитан, инженер-судоводитель. Примерно месяц назад получил в Москве диплом о втором высшем образовании — по организации перевозок водным транспортом.

— И это вы были одним из двух пострадавших при самой, пожалуй, значительной катастрофе с татарстанским судном до «Булгарии» — взрыве на теплоходе «Константин Циолковский» 12 июля 2001 года в Санкт-Петербурге. Тогда вам было 20 лет, и вы были мотористом…

— От журналистов ничто не скроется… На самом деле считаю этот день своим вторым днем рождения. Кстати, сегодня ведь 12 июля… Тогда я получил ожоги 36 процентов поверхности тела, долгое время находился в больнице. Родственники считали, что после такого я больше не буду работать на воде. Но я своей жизни без этой работы не представляю.

— Получили ли вы за ту историю какую-либо компенсацию от Татфлота?

— Извините, не хочу об этом говорить…

— Что, по вашему впечатлению, произошло с «Булгарией»?

— На судах такого типа я не работал, не знаю его маневренных характеристик, поэтому ничего не могу сказать. А по одному только возрасту судна нельзя судить. У «Арабеллы» возраст такой же, но проект другой: она более мореходная.

— Сейчас «Арабелла» снова работает на месте затопления, уже как судно обеспечения для водолазов. Почему привлекли именно ее?

— Это вызвано, наверное, тем, что мы в тот момент находились в Казани. Плюс мы уже ориентировались на местности, так что ничего удивительного, что нас и привлекли. Сейчас на судне командует старпом. Надеюсь, что сегодня уже буду там.

— Вчера был слух, что так срочно вас вызвали в Москву потому, что вас хотел видеть Путин…

— Нет, попросили выступить на телевидении.

Марина Юдкевич
Вечерняя Казань