Новости
05 Февраля 2014, 18:00

Февраль… Достать бюджет и плакать!

Именно так, перефразируя знаменитые строчки поэта Пастернака, хочется сказать об исполнении консолидированного бюджета Татарстана за 2013 год. Это и понятно, ведь бюджет является зеркальным отражением происходящего в экономике. Россия завершила 2013 год стагнацией инвестиций и промышленного производства. Татарстан также столкнулся с замедлением темпов экономического роста.

Падение доходов по отношению к такому же периоду прошлого года в целом составило 1,1% (или 2,2 млрд рублей). Вроде бы немного, но эти проценты совершенно не отражают отрицательных тенденций, сложившихся в нашем бюджете. По статьям четко видно снижение по налогам, зависящим от добавленной стоимости — то есть зависящим от непосредственной экономической деятельности. С другой стороны, рост налоговых доходов произошел лишь там, где было директивное (внеэкономическое) повышение — например, в алкоголе и табаке.

Так, сборы налога на прибыль в нашем бюджете рухнули на 14,1% (или на 8,4 млрд рублей).

Возьмем основного кормильца нашего бюджета — нефтегазохимический комплекс РТ.

Снижение прибыли в химическом производстве составило 66%, в производстве резиновых и пластмассовых изделий — 44%. Это вызвано усилением ценовой конкуренции. В нефтедобыче прибыль упала на 4%, в нефтепереработке на 17%.

Это негативно отразилось на отчислениях в бюджет — за год отчисления нефтегазохимического комплекса в консолидированный бюджет республики снизились на 11%. Добавленная стоимость за 9 месяцев 2013 года снизилась на 2%.

Падение по прибыли было частично компенсировано повышением сборов по НДФЛ на +10,6% (или на 4,9 млрд рублей). Но повышение выплачиваемых зарплат было достигнуто внеэкономическими методами — повышением зарплат бюджетникам (врачи, учителя, военные, полиция) в ходе реализации «майских» указов Путина. Но даже это директивное повышение зарплат не может остановить падение розничного товарооборота и оборота сектора услуг, как и падения реальных располагаемых денежных доходов населения.

О негативной тенденции падения покупательного спроса населения портал TatCenter.ru писал, когда изучал итоги экономической статистики по прошлому году.

Рост поступлений по акцизам в основном связан с ростом ставок налогообложения. Его, таким образом, можно отнести на счет административного повышения акцизных ставок по алкоголю, табаку и по некоторым позициям нефтехимии, а также расширения линейки выпускаемых автомобилей на ООО «Форд Соллерс Елабуга».

Рост поступлений по налогу на имущество вызван принятием на учет основных средств и начислением на них налога на имущество по организациям, осуществляющим крупные инвестиционные проекты (в частности, «ТАНЕКО»).

Так что по доходным статьям бюджета четко видно снижение по налогам, зависящим от добавленной стоимости, и директивное (внеэкономическое) повышение поступлений других налогов и сборов.

Поэтому никого не должна обольщать небольшая цифра снижения доходов бюджета в 1,1%. Структурно по внутреннему содержанию она гораздо хуже.

Из-за плохой динамики поступлений властям пришлось жестко ограничивать расходы по наиболее крупным статьям. Чтобы компенсировать расходы на «майские» указы Путина, пришлось урезать фактические расходы по статьям «Национальная экономика» (-19,2%) и «Здравоохранение» (-5,4%). Зато резко возросли (во многом, из-за поднятия зарплат учителей) расходы бюджета на «Образование» (рост на 23,5%).

В результате таких маневров Татарстану удалось сократить расходы консолидированного бюджета всего на 2,2% по сравнению с тем же периодом прошлого года (на 4,7 млрд рублей).

Незначительный дефицит бюджета (1,2 млрд рублей, или 0,6% от суммарных доходов) не должен никого расслаблять — структура падения четко говорит о том, что экономика Татарстана входит в период стагнации, а возможно, и рецессии.

Альберт Бикбов,

Руководитель аналитического отдела

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.