Новости
01 Февраля 2011, 07:35

Пожар в «Лепреконе»: рассказы очевидцев

Виновники гибели людей во время пожара в баре «Лепрекон» должны понести заслуженное наказание. Такое мнение высказал первый вице-премьер Правительства РТ Равиль Муратов на заседании Комиссии по предупреждению и ликвидации ЧС. Прокуратура рассматривает три основные версии пожара. TatCenter.ru узнал у очевидцев, что же происходило в тот вечер в баре.

Алина, очевидец трагедии:

— 29 января наша компания из 7 человек собралась в баре Лепрекон. Повода не было, это был обычный субботний вечер. Народу было много, человек 80−100 и по счастливой случайности мы сели за стол и как раз напротив сцены. Вот удача! Понятно, что люди приходят отдохнуть и расслабиться, поэтому большая часть посетителей была нетрезва. На танцполе играл диджей, люди отдавались энергичным танцам, атмосфера была радостной, не предвещала беды. В районе трёх часов ночи запах гари заставил меня предположить, что что-то горит на кухне, так как запах был не сильным. Через 2−3 минуты появился белый дым. Людей начали эвакуировать. Давка была несильная, люди достаточно быстро выходили. Паники я не наблюдала, скорее всего из-за того, что люди просто не понимали что происходит. Сигнализация сработала своевременно, но все-таки поздно. Кажется, заметь персонал бара раньше, что кто-то уснул с сигаретой, многое могло пойти по-другому…

Мы выходили последними, и время на поиски одежды не оставалось, так как дым уже стал жутко едким. В результате этого, я стала обладательницей мужской куртки. Но я рада и этому, потому как некоторые ничего не успели взять и мёрзли. Через полминуты, выйдя на воздух, мы поняли, что одного из наших друзей нет, но обратно, внутрь нас уже не пустили. 30 января погиб наш друг Тимур Валиуллин в возрасте 23 лет…

Пожарные приехали минут через 20 после эвакуации и ещё долго размышляли, как лучше тушить пожар, зная, что внутри люди. Остаётся только недоумевать, ведь будь там их собственные дети, они бы не мешкали.

В последнее время всё больше радуют места общественного отдыха, где не курят. Во-первых, это эстетично, во-вторых, здорово, в-третьих, безопасно. А это не последний фактор. Версия с сигаретой, оставленной на диване и повлекшей пожар, наиболее вероятная, как мне кажется. Страшно осознавать, что загорись оно не в конце помещения, а в середине, то жертв было бы гораздо больше. Одно я знаю точно, такого плана заведения я постараюсь больше не посещать.

Артур, один из очевидцев:

— В тот вечер в пабе «Лепрекон» я был вместе с группой, которая там выступала. Уехал из паба за три часа до случившегося. Могу сказать, что даже в двенадцать часов ночи люди заходили в «Лепрекон». Было ощущение, что находишься в переполненном плацкартном вагоне, там даже тарелки со столов падали. Такое оживление было потому, что это первые вечерники после Нового года, к тому же выступала популярная казанская группа «Maybe Ja’s». «Лепрекон» всегда был приятным место и цены там приемлемые, туда ходили все «сливки» общества, начиная от студентов и заканчивая богатыми людьми.

Я думаю, что причиной пожара стал поджог, а не сигарета. Потому что он возник слишком быстро, бычок бы просто долго тлел, и его быстро бы потушили. К тому же я слышал, что там проблемы с вентиляцией были, вот и случился пожар. Главной причиной которого стало все-таки хулиганство.

Денис, один из очевидцев:

— Сначала пошел белый дым, запахло резиной, кто-то сказал: «На выход!» После этого все двинулись на улицу из паба. Паники не было, все вели себя цивилизованно. Если кто-то все же начинал истерику, то их успокаивали или сами посетители или работники клуба.

Я думаю, что возгорание произошло из-за неосторожности кого-то из посетителей, но не от окурка. Потому что, какой диван может загореться так быстро? Сначала у нас не было мыслей о пожаре, думали, что просто проводку замкнуло. Но когда повалил черный дым, то появилась уверенность на 100\%, что это пожар. В пабе в тот день было много людей не меньше 150 человек.

По поводу того, кто виноват я думаю, что в первую очередь спасение утопающих дело рук самих утопающих. В тот день много народу перебрало алкоголя. Но если бы охраны в клубе было больше, то может быть и погибших удалось бы спасти. Также мы заметили, что не во всем пабе были датчики пожарной сигнализации. Они сработали только на танцполе, и то не сразу.

Равиль Муратов: «Виновники пожара в баре должны понести серьезное наказание»

Пожару в баре «Лепрекон» было посвящено заседание Комиссии по ЧС Республики Татарстан. Министр по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям по РТ Рафис Хабибуллин сообщил, что помещение бара «Лепрекон» где произошел пожар, было оборудовано системой предупреждения о пожаре и огнетушителями. В то же время, как отметил министр, организация эвакуации людей была не на должном уровне. «Некоторые молодые люди находились в состоянии сильного алкогольного опьянения и проигнорировали требование покинуть помещение», — сообщил Рафис Хабибуллин. По словам министра, фирма была зарегистрирована лишь в ноябре 2009 года, а начала работу в апреле 2010 года. Поэтому пожарный надзор в баре «Лепрекон» не проводился, сообщает Татар-Информ.

Равиль Муратов призвал активнее приостанавливать деятельность развлекательных учреждений в случае несоблюдения правил пожарной безопасности.

— Надо каждый месяц проверять исполнение. Если не устраняют недостатки, то закрывать. Меня все время удивляет вопрос, что нам мешает закрывать по истечении отведенного времени? Подвалы и полуподвалы вообще должны быть переориентированы на другой вид деятельности. Тем более что есть нормальные бары и рестораны на первых этажах.

Прокурор республики Кафиль Амиров в свою очередь указал на вопросы, которые должны быть под пристальным вниманием прокурорских работников.

— При проверках надо учитывать и человеческий фактор, а не только технические характеристики. Следует обратить внимание, насколько правомерно использование мебели из легковоспламеняющихся материалов. Все заведения должны быть проверены вне зависимости от времени их эксплуатации. Заваленный пожарный выход в баре — за одно это надо судить. Нет планов эвакуации, указателей, в темноте и дыму вообще невозможно найти выход. Хотел бы обратиться к предпринимателям, к общественности с просьбой проанализировать — все ли от них зависящее сделано для предотвращения подобных ситуаций.

«Возбуждено уголовное дело, и должно быть достойное наказание. Этот случай должен стать наукой для всех, кто пренебрегает правилами пожарной безопасности», — подвел итог первый вице-премьер Правительства Татарстана Равиль Муратов.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.