Управление по обеспечению рационального использования и качества топливно-энергетических ресурсов в РТ проверило качество бензина и проследило за динамикой цен. В 2018 году, по словам начальника ведомства Роберта Гилязиева, ситуация с ценами в России стала самой напряженной за последние десять лет. Специалисты также выявили увеличение некачественных проб топлива в Татарстане, однако некоторые заправки попались на отклонении качества бензина от требований ГОСТ.

Самые высокие цены на топливо за 10 лет

В 2017 году в России отпускные цены на бензин АИ-95 выросли в среднем на 10,8%, на АИ-92 — на 10,1%, на дизель — на 16,2%. Розница отреагировала аналогично — цены на АИ-95 поднялись на 2,4 рубля, АИ-92 подорожал на 2,5 рубля, дизель — на 3,4 рубля.

Стоимость топлива власти как могли сдерживали до президентских выборов, после которых отпускные цены поползли вверх. В мае средняя оптовая цена за тонну АИ-95 увеличилась на 9,5 тыс. рублей, АИ-92 — на 10 тыс. рублей, дизтоплива — на 7,4 тыс. Всего за пару недель к 25 мая цена за литр АИ-95 выросла на 2,8 рубля, АИ-92 — на 3,1 рубля. Рост цен за месяц оказался сопоставим с ростом за весь 2017 год.

После поручений Путина цены на акцизы упали на 3 тыс. рублей, на дизель — на 2 тыс. рублей. Власти договорились с заводами и те стали выпускать больше топлива на внутренний рынок, сокращая дефицит. Эти меры до сентября помогали удерживать цены, замороженные с июня. Однако затем рост вновь продолжился. Так что 7 ноября кабмин РФ был вынужден выпустить постановление, по которому с 1 февраля 2019 года уровень розничных цен на топливо не должен превышать ожидаемую инфляцию. При этом игроки из Татарстана не подписали постановление о стабилизации цен с минэнерго РФ и ФАС.

Татарстан удержал цены на бензин, но дизтопливо дорожает

В 2018 году в Татарстане цены на АЗС повышались трижды — 20 апреля, 11 и 25 мая.

По сравнению с другими регионами ПФО в столице Татарстана оказалась самая низкая цена за литр этой марки — 43,1 руб.

Слова Гилязиева подтверждает официальная статистика Татарстанстата — цены на бензин держатся на уровне начала июня. Однако к декабрю 2017 года бензин АИ-92 подорожал на 8,3%, АИ-95 — на 7,1%, дизтопливо — на 10,4%. Цены на дизель за неделю выросли на 0,4%, неделей ранее — на 2,2%.

Таблица Татарстанстата

На заправках Татарстана нашли 4% некачественного бензина

На 386 АЗС в Татарстане отобрали 650 проб топлива, из которых 457 проб бензина всех категорий и 201 проба дизеля. Из всех проб специалисты выявили 28 нарушений (4,3%). Из них 15 нашли после испытаний дизеля, 13 — бензина. Ведомство не нашло отклонений на АЗС «Татнефти» и «Лукойла», но выявило нарушения на станциях ТАИФа — всего 1,5% некачественных проб, сообщил Гилязиев.

После исследования бензина на АЗС других компаний обнаружено 6,5% проб с отклонениями. В большинстве случаев нарушения связаны с неверной маркировкой топлива — под видом бензина пятого класса могли продавать топливо четвертого или третьего класса. Также специалисты ведомства находили в топливе вредные для экологии сернистые примеси.

В декабре 2017 года общий показатель нарушений составил 3,8%. Как и в 2018 году, в большинстве некачественных проб нашли сернистые примеси. В целом за этот год средний показатель отклонений составил 3,7%. В 2017 году средний показатель составил 3,5%, в 2016 — 3,4%, в 2015 — 4,6%.

Кому принадлежит рынок топлива в Татарстане

В 2017 году в Татарстане продали более 2,5 млн тонн всех видов топлива: из них дизеля — 1,1 млн тонн, 1,15 млн всех категорий бензина, сжиженного газа — 250 тыс. тонн, сжатого природного газа — 33 млн кубометров. По словам Роберта Гилязиева, местные предприятия производят достаточно дизеля для Татарстана, но не справляются с бензином — поэтому в республику его завозят из соседних регионов ПФО. Сейчас на ТАНЭКО устанавливают новое оборудование, которое должно помочь производить достаточно бензина в РТ.

В Татарстане работает более 900 АЗС и 35 нефтебаз. «Татнефти», ТАИФу и «Лукойлу» принадлежит 45,7% всех заправок и нефтебаз. Остальные 54,3% принадлежат другим компаниям, малым предприятиям и ИП. При этом, 71,4% всего топлива продается на АЗС трех крупнейших компаний.

Как сильно подорожает бензин? Прогнозы на 2019 год

Уже в январе 2019 года Роберт Гилязиев ожидает рост цен на топливо в пределах 1,7%, а в феврале — в пределах инфляции.

Главный экономит Альфа-Банка Наталия Орлова говорит, что инфляция в будущем году может превысить 5,5% по ряду причин.

По мнению завкафедрой государственного и муниципального управления РЭУ им. Г.В.Плехпнова Руслана Абрамова, на топливном рынке кризиса нет, но есть «отдельные проблемы». Для сдерживания цен нужно применять такие меры, которые не разорят нефтяников, уверен он.

По его мнению, на рынке нет предпосылок для существенного снижения цен на бензин, потому что нефть не подешевела до такой степени, а предложение на рынке топлива не превышает спрос. «Кризиса на рынке топлива также нет, поскольку нет низких цен на нефть и бюджет не теряет доходы», — заключает Абрамов.

Александр Токарев

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.