На итоговой коллегии минсельхозпрода РТ его руководитель Марат Зяббаров рассказал о росте прибыли агропромышленного комплекса региона в 2019 году. Республика заняла первое место в ПФО по доле валовой продукции в сельском хозяйстве. Также Татарстан оказался лидером по производству молока в России.

Несмотря на успехи, средняя зарплата аграриев держится на уровне 25,1 тыс. рублей — на 11,4 тыс. рублей меньше, чем в среднем по республике. Президент региона Рустам Минниханов раскритиковал обучение в профильных вузах и призвал своевременно ремонтировать технику.

Пресс-служба минсельхоза РТ

Выручка аграриев увеличилась на 15%, а рентабельность — на 0,4%

По итогам 2019 года Татарстан занял четвертое место в России по доле валовой продукции в сельском хозяйстве. За год валовую продукцию аграриев региона оценили в 250,8 млрд рублей — по сравнению с 2018 годом рост составил 3%. Среди регионов Поволжья республика заняла первое место по этому показателю. В ПФО доля валовой продукции татарстанских аграриев составляет 19%.

Доля агропромышленного комплекса в ВРП Татарстана выросла на 1,3%. Всего за 2019 год аграрии произвели товаров на сумму 461 млрд рублей. Денежная выручка выросла на 15% и составила 119 млрд рублей. При этом за год прибыль выросла на 1,1 млрд рублей и составила 9,9 млрд. Рентабельность увеличилась на 0,4 п.п. до 10,5%.

Убытки от засушливой осени оценили в 1,4 млрд рублей

Министерство составило рейтинг эффективности районов Татарстана. Ведомство оценивало их по пяти показателям:

В топ-3 рейтинга по всем пяти показателям — Тукаевский, Атнинский и Актанышский районы. Аутсайдеры, занявшие последнее три места — Камско-Устьинский, Спасский и Агрызский районы.

По урожайности зерна первое место занял Заинский район — в 2019 году там собрали 39,6 центнеров зерна с гектара земли. Хуже всего зерно собирали в Агрызском районе, где урожайность составила 14 центнеров на гектар. Средняя урожайность по Татарстану достигла 27,2 центнеров с гектара — больше на 1,2 центнера по сравнению с 2018 годом.

Осень 2018 года выдалась засушливой. Тогда аграрии посадили озимых на площади в 577,6 тыс. гектаров земли, из которых погибли злаки на 218,5 тыс. га. Отрасль понесла убытки на 1,4 млрд рублей, а минсельхоз России компенсировал лишь 120 млн. По словам Зяббарова, чтобы помочь отстающим районам по земледелию и справиться с нехваткой осадков, аграрии сажают больше засухоустойчивых культур и используют фактор биологизации земледелия. Цель на 2020 год — увеличить урожайность растениеводства на 5%. Осенью 2019 аграрии посадили озимых на 494 тыс. га.

Молоко принесло республике 4,4 млрд рублей прибыли

В среднем по Татарстану в 2019 году 100 гектаров угодий приносили 1 888 центнеров условной сельхозпродукции. Среди районов республики лидером по этому показателю стал Тукаевский район, а аутсайдером — Спасский.

Зяббаров акцентировал внимание на молочном производстве. В Татарстане производится 6% от общего объема молока в России — это самый большой показатель среди всех регионов страны.

Всего в 2019 году татарстанские сельхозформирования произвели 1,893 млн тонн молока. Это принесло республике 4,4 млрд рублей прибыли, что на 2,6 млрд рублей больше чем в 2018 году. Результату способствовал рост среднегодовой цены при реализации молока — за год этот показатель вырос на 20%.

В среднем аграрии зарабатывают 25,1 тыс. рублей

Средняя зарплата татарстанского агрария в 2019 году составила 25,1 тыс. рублей. Самую высокую зарплату получают работники в Зеленодольском районе — там она в среднем составляет 38,9 тыс. рублей. Меньше всего аграрии зарабатывают в Камско-Устьинском районе, где средняя зарплата составила 16,4 тыс. рублей.

Зяббаров заявил, что с выручкой на сотрудника в 400 тыс. рублей компания может платить зарплату не больше 12 тыс. рублей в месяц. Чтобы увеличить ее до 30 тыс. рублей, компании нужно в три раза нарастить выручку с каждого сотрудника. Несмотря на субсидии, которые получают сельхозкомпании, часть хозяйств остается убыточными — от 0,3 млн до 33 млн рублей.

На качество работ сельхозкомпаний также влияет компетенция кадров. Как заявил президент РТ Рустам Минниханов, у абитуриентов профильных сельхозвузов и факультетов самые низкие баллы по ЕГЭ. При этом многие из выпускников не стремятся вернуться в село. В Казанском государственном аграрном университете из 4808 студентов только 285 человек пошли по целевой подготовке. Еще меньше студентов готовы вернуться на село из ветеринарной академии — из 1855 человек только 95 пошли на целевую подготовку. Из 6951 студента Казанского кооперативного института на сельхозпроизводстве закрепилось только 5 выпускников.

Пресс-служба президента РТ

В 2019 году аграрии не использовали 81% земли

На коллегии часто говорили о модернизации техники. В 2019 году в Татарстане закупили больше 2 тыс. единиц сельхозмашин. Из них 302 единицы на 816 млн рублей купили по программе Росагролизинга. Еще 1,9 млрд рублей потратили на 713 единиц техники по программе госсубсидирования № 1432.

При этом Минниханов заявил, что в республике не хватает системы для качественного ремонта техники. Так, в Татарстане работают компании, которые могут починить двигатели от тракторов в три раза дешевле, чем крупные предприятия. Президент поручил чиновникам разобраться с этим вопросом и проследить, чтобы при ремонте использовали качественные запчасти.

Минниханов также обратил внимание на то, сколько пахотных земель используют в сельском хозяйстве. По словам президента, в 2019 году из 43 тыс. га земли сельхозназначения использовали только 8 тыс. га. Большая часть неиспользованных территорий находится в Верхнеуслонском, Лаишевском, Альметьевском и Зеленодольском районах.

Александр Токарев

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.