Правительство Татарстана полагает, что на горизонте пяти лет экономика республики ежегодно будет расти на 2−3,3%. Ключевые задачи — реализация крупных инвестпроектов, поддержка сельхозпроизводителей, развитие малого и среднего предпринимательства, электронной торговли и создание новых рабочих мест.

Сценарный прогноз минэкономики на ближайшие пять лет, который ранее презентовал профильный министр Фарид Абдулганиев, предполагает:

Локомотив экономики — нефтегазохимия

Рост экономики в будущем году планируется обеспечить за счет крупных инвестиционных проектов. Флагманские — в нефтегазохимии. При этом эксперты напоминают, что уже несколько лет нефтегазохимический комплекс Татарстана испытывает отраслевые проблемы, характерные для российской и мировой нефтехимии — падение спроса и спад производства. В республике, кроме того, сдвигались сроки реализации ряда проектов, что способствовало секторальному сокращению. К примеру, в химическом секторе, по словам гендиректора ОАО «Татнефтехиминвест-холдинг» Рафината Яруллина, после выхода «ЗапСибНефтехима» (комплекс «СИБУРа» в Тобольске, ред.) на полную мощность, республика утратит первое место по объему выпуска продукции среди регионов РФ.

О проблемах в сегментах отрасли говорит и замруководителя ИАЦ «Альпари» Наталья Мильчакова. Снижение объемов производства шин она объясняет сокращением спроса со стороны автопрома, так как мировой авторынок сокращается. «Определенные проблемы может испытывать и производство полипропиленовой и полиэтиленовой упаковки. Во-первых, в связи со снижением доходов населения и меньшим спросом на многие продукты питания и потребительские товары, во-вторых, в связи с кампанией по отказу от полиэтиленовых пакетов и иной полимерной тары».

Мильчакова подчеркивает: в части развития нефтегазохимии от властей Татарстана зависит многое, но не все.

Рустам Минниханов: «Основным приоритетом в нефтегазохимическом комплексе Татарстана было увеличение глубины переработки углеводородного сырья. Этот приоритет сохраняется и в новой, пятой программе"

Фото пресс-службы президента РТ

В 2020 году, согласно плану кабмина по посланию президента РТ, ставку власти делают на крупные инвестпроекты «Нижнекамскнефтехима» и «Казаньоргсинтеза» — по строительству олефинового комплекса и парогазовых установок. Ожидается, что это усилит НГХ-отрасль в республике — вкупе с проектами «Татнефти» и «ТАНЕКО».

На ряде производственных объектов последнего, к примеру, в 2019 году проводились пусконаладочные работы, в том числе на установке гидроочистки тяжелого газойля коксования. Гендиректор АО «ТАНЕКО» Илшат Салахов говорит, что в числе основных задач предприятия на 2020 год — переработка нефтесырья на уровне 11,5 млн тонн и начало комплексного опробования на установках гидроочистки тяжелого газойля коксования, гидрооочистки средних дистиллятов, каталитического крекинга, производства водорода — 3, гидроконверсии гудрона.

Строительная площадка комплекса нефтеперерабатывающих и нефтехимических заводов "ТАНЕКО"

Фото пресс-службы президента РТ

«Чайка», Haier и ГРЭС в Заинске

Проекты, которые по ожиданиям властей обеспечат рост экономики РТ, есть и в других отраслях. Так, в промышленную эксплуатацию планируется ввести комплексный тренажер вертолета «Ансат» на КВЗ, на «ПОЗИСе» — усилить производство бытовых холодильников, в т. ч. медицинских, на авиационном заводе — завершить реконструкцию цехов, на судостроительном в Зеленодольске — построить корпус очистки и окраски судовых блоков.

В числе проектов следующего года — «пилот» речного судна «Чайка» на сжиженном природном газе, модернизация Заинской ГРЭС, открытие завода Haier, ориентированного на индивидуальные заказы потребителей и др.

Явных провалов в экономике Татарстана нет

Одним из ключевых драйверов роста экономики Татарстана в 2020 году наряду с нефтегазохимией и промышленными проектами станет реализация национальных проектов, считает глава реготделения «Деловой России» в РТ, основатель ПО «Зарница», депутат Госсовета Артур Абдульзянов.

Эксперты считают, что власти Татарстана сконцентрируются на темпах роста ВРП республики

Фото пресс-службы президента РТ

Но на рост придется поработать

Вице-президент Академии наук РТ Вадим Хоменко считает, что главным направлением в развитии республики станет нефтехимический кластер, основанный на переработке собственной нефти. При этом экономист не выделяет конкретные проекты-драйверы экономики РТ на 2020 год.

«Нефтехимический кластер должен стать структурообразующим и интегрирующим, обеспечивая в определенной степени и развитие машиностроительного отраслевого сегмента. Производство нефтепродуктов, продуктов химии и нефтехимии уже сейчас занимает больше половины объема обрабатывающей промышленности. Вместе с добычей нефти этот сегмент составит в объеме ВРП РТ более 35%. На предприятиях этого отраслевого сегмента сконцентрированы новейшие технологии. Глубокая переработка нефти позволяет максимально извлекать добавленную стоимость и сохранять лидерские экспортные позиции в будущем», — считает Хоменко.

В числе альтернативных драйверов Вадим Хоменко называет сельское хозяйство, развитие в рамках госпрограмм и нацпроектов. А тревожный сигнал видит в том, что темпы роста ВРП Татарстана не превышают темп роста российского ВВП.

Снижение темпов — это, конечно, проблема, говорит экономист, но «явных провалов, отката по каким-то основным позициям к регионам-аутсайдерам» Вадим Хоменко не видит.

Юлия Амочаева
Фото обложки: пресс-служба президента РТ

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.