Все слышали, что работа ИТ-специалистов хорошо оплачивается. По данным сервиса «Мой круг» к концу 2019 года медианная зарплата в отрасли составила 100 тыс. рублей, при том, что средняя зарплата половины россиян не превышает 35 тыс.

"Мой круг"

TatCenter спросил экспертов, почему компании готовы платить больше программистам, окупаются ли вложения в разработку и могут ли упасть гонорары в ИТ. На вопросы ответили:

Почему программисты хорошо зарабатывают?

Отечественным компаниям не хватает специалистов, считает Николай Сокорнов. Ежегодно вузы должны готовить не меньше 100 тыс., а выпускают только 60 тыс. айтишников. Среди них: тестировщики, системные и DevOps-инженеры. Из-за нехватки кадров компании готовы бороться за них — в том числе удерживать высокую планку зарплат. Тренд, по словам эксперта, в выравнивании зарплат разработчиков Москвы и Санкт-Петербурга с другими миллионниками РФ, где есть сильные технические вузы и «все нормально» с доступом в интернет.

Второй фактор — цифровизация бизнеса. Отрасли банковской и финансовой сферы полностью переходят в онлайн, а значит, им постоянно нужна поддержка разработчиков. По словам Владимира Скибина, даже для склада требуется ИТ-инфраструктура и люди, которые постоянно будут «латать дыры» в системе. Поэтому компании готовы переплатить за то, чтобы все ИТ-системы работали стабильно.

Третий фактор — свобода творчества разработчиков. По мнению Дмитрия Суслопарова, программисту для работы нужен только компьютер. Российский айтишник может работать с заказчиками из Германии или США — и получать от них солидные гонорары. После такого работника остается программный код — объект интеллектуального права, за который работодатель готов платить больше.

Окупаются ли вложения бизнеса в ИТ?

Некоторые сферы бизнеса стали полностью цифровыми. Например, финансы и телеком базируются на программном обеспечении. Компаниям в любом случае придется тратиться на работу программистов. Особенно с учетом того, что сайт или приложение может выйти из строя и принести убытки, говорит Николай Сокорнов.

Также программисты создают софт, который автоматизирует бизнес-процессы. Работодателю можно нанимать меньше сотрудников, экономить на зарплатах и налоговых выплатах. Поэтому вложения в ИТ всегда окупаются, считает Алексей Федотов.

Когда и почему выросли зарплаты у программистов?

Зарплаты разработчиков планомерно растут с начала 2000-х — тогда весь расчет в России перевели с условных единиц в рубли. С тех пор рост зарплат останавливался на полтора года во время кризисов в 2008-м и 2014-м. Затем гонорары айтишников вновь ползли вверх не без помощи западных заказчиков. Во время кризиса в России цены на услуги в долларах падают, а значит, приходит больше заказов из-за рубежа. Когда российская экономика восстанавливалась, заказы начинали поступать и от отечественных компаний. Этот круг, по словам Николая Сокорнова, повторяется каждые 5−6 лет.

Алексей Федотов считает, что за последние 10 лет рост зарплат только усилился. Это связано с техническим прогрессом — с годами ПО выполняет больше задач, но при этом становится доступнее. А компании не хотят отставать от тренда на технологическое развитие.

Могут ли снизиться зарплаты у разработчиков?

По мнению Владимира Скибина, зарплата в ИТ-сфере продолжит расти. В противном случае заказчики останутся без технологической поддержки. Благодаря своей независимости разработчики смогут навязать всем свои условия. От технологического прогресса зависит, будет ли компания создавать удобные сайты и приложения для клиентов — поэтому работодатели не готовы экономить на труде программистов. Скибин подчеркивает: очень много завязано на IT, пытаться «душить» отрасль понижением оплаты труда — довольно рискованно и откровенно глупо.

Другие эксперты не так оптимистичны в прогнозах. Александр Цыганов считает, что у российских айтишников есть конкуренты из Китая и Индии. Запросы разработчиков из Азии ниже, поэтому отечественные разработчики могут потерять часть заказов из Европы и США. А Екатерина Артюшина полагает, что ситуация на рынке труда может измениться в ближайшие годы. В ИТ-среде появится больше опытных специалистов, из-за чего оплата труда начинающих программистов упадет в цене.

Александр Токарев

Сергей Побываев, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института финансово-промышленной политики и проблем экономической безопасности Финансового университета при Правительстве Российской Федерации для TatCenter рассказал о том, почему бюджетные трансферты не решают проблему малых территорий и как туризм создает внешний спрос .

фото предоставлено автором

Урбанизация остается одним из базовых процессов экономического развития. Рабочая сила перемещается из сельского хозяйства в промышленность и сферу услуг, а население концентрируется там, где выше производительность труда, доходы и качество инфраструктуры. Для экономики в целом этот процесс закономерен. Для малых территорий его обратной стороной становится сокращение населения и сужение собственной экономической базы.

Исследование РАНХиГС относит к зоне повышенного демографического риска 129 малых российских городов. В них проживает 3,4 млн человек, а за десять лет численность населения сократилась более чем на 314 тыс. человек. Наиболее уязвимы промышленные города Севера и периферийные территории, где сокращение населения сопровождается уменьшением числа рабочих мест и субъектов малого бизнеса.

Попытка остановить этот процесс исключительно через бюджетные трансферты вряд ли может быть универсальным решением. Малой территории необходим собственный источник внешнего спроса, то есть доход, который приходит не от местного населения, а извне. Одним из таких инструментов способен стать туризм.

Причем речь идет не только об исторических центрах. Экономический продукт можно создавать вокруг природного туризма, рыбалки, наблюдения за животными и птицами, сельского отдыха, локальной гастрономии, маршрутов выходного дня, санаторного отдыха и событийных мероприятий. Для многих таких форматов входной инвестиционный порог ниже, чем для создания нового промышленного производства, поскольку базовыми активами становятся природная среда, территория, локальная культура и относительно небольшая инфраструктура размещения и сервиса.

Мировой опыт показывает масштаб такого рынка. По оценке «World Travel & Tourism Council», в 2025 году совокупный вклад туризма в экономику США составил $ 2,63 трлн. Это именно вклад в ВВП с учетом прямых, косвенных и индуцированных эффектов, а не оборот отрасли. Отдельно американская статистика показывает значительный рынок отдыха, связанного с природой. По данным «U.S. Fish & Wildlife Service», в 2022 году расходы американцев на охоту, рыбалку, наблюдение за дикой природой и ряд смежных видов активностей достигли $ 394 млрд.

Для России этот рынок также постепенно становится самостоятельным направлением экономической политики. Национальная цель предусматривает увеличение доли туристской отрасли в ВВП страны до 5% к 2030 году. Уже в январе-августе 2025 года внутренний туристический поток превысил 61,7 млн поездок, увеличившись на 5,4% год к году.

Показателен опыт Татарстана. Республика последовательно развивает туризм не только вокруг Казани. По данным регионального агентства, за январь-май 2025 года регион принял 1,7 млн туристов, что на 34% превышало показатель аналогичного периода предыдущего года. В первом полугодии Казанский Кремль посетили 2,1 млн человек, Свияжск 733 тыс., Болгар 288 тыс., Елабугу 315 тыс., Тетюши 102 тыс., Чистополь 44 тыс. По итогам года региональные власти оценивали турпоток уже более чем в 4,5 млн человек.

Для малых территорий здесь важен не рекорд по количеству туристов сам по себе. Принципиально то, что внешний посетитель создает спрос сразу в нескольких локальных секторах. Деньги получают гостиницы и гостевые дома, общественное питание, транспорт, экскурсионные компании, музеи, фермеры, торговля, производители сувениров и местной продукции. Возникает классический мультипликативный эффект, когда первоначальные расходы туриста становятся доходом сразу для нескольких участников местной экономики.

Есть и второй контур. Рост внутреннего природного и активного туризма формирует спрос на одежду, обувь, туристическое оборудование, лодки, снасти, средства связи, фото- и видеотехнику, транспорт и специализированные сервисы. Поэтому развитая туристическая экономика работает не только на гостиницы и рестораны, но и на производство и торговлю.

При этом туризм нельзя рассматривать как универсальную замену промышленности или сельскому хозяйству. Для части территорий его емкости будет недостаточно, а сезонность способна ограничивать занятость. Экономический эффект появляется там, где туристический ресурс превращается в полноценный продукт с транспортной доступностью, размещением, сервисом и возможностью оставить деньги в местной экономике.

Поэтому вопрос для региональной политики состоит не столько в том, как сохранить каждый населенный пункт в существующем виде, сколько в том, какие территории способны получить новую экономическую специализацию. Для части малых городов и сельских районов туризм может стать одним из таких направлений. Его ключевой эффект заключается в создании внешнего спроса там, где внутренний рынок постепенно сокращается.