Мнения Рубрики
12 Мая 2017, 10:30

Что банк грядущий нам готовит?

Российские банки разделят на базовые и универсальные. В колонке для TatCenter.ru экономист Вячеслав Зубаков объясняет изменения и говорит, что оставшимся банкам Татарстана следует активнее определяться с поиском специализированной ниши в реальных секторах экономики, потому что фондирование за счёт госбюджета или за счёт зарубежных акционеров ушло в прошлое.

Центральный российский банковский регулятор утвердил ряд поправок в российской законодательство о банках и банковской деятельности. Если коротко на них остановиться, то можно выделить три момента:

  1. Кредитные организации делятся па следующим критериям: с универсальной лицензией, с базовой лицензией, небанковские кредитные организации, микрофинансовые компании.
  2. Минимальный размер уставного (собственного) капитала у кредитных организаций варьируется от 90 млн до 1 млрд руб.
  3. Максимальный размер риска на одного (связанных) заёмщика не может превышать 20−25% от размера собственных средств (капитала) кредитной организации.

Попробуем разобраться по порядку.

В своё время, швейцарская компания Frank Research Group попыталась проанализировать, какая модель банковского бизнеса позволила игрокам пережить кризисный для России 2009 год наиболее безболезненно: корпоративная, розничная или модель универсального банка.

Эксперты FRG проанализировали данные банковской отчетности по РСБУ за 2009 год более чем у 800 банков. На основе полученных данных они рассчитали структуру кредитного портфеля (соотношение корпоративных и розничных кредитов) и прибыль до налогообложения. FRG сознательно пошла на некоторые упрощения и сглаживания деталей. Кроме того, были исключены из анализа крупные госбанки — Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Россельхозбанк, поскольку их рыночное положение и бизнес-модели значительно отличаются от моделей поведения на рынке частных коммерческих банков, вследствие наличия у них сильной государственной поддержки (фондирования).

FRG разбила банки на три сегмента, в зависимости от структуры кредитного портфеля — без учета кредитов финансовым институтам и некоммерческим организациям:

а) банки — корпоративные специалисты, кредитные портфели которых состоят преимущественно из кредитов юридическим лицам (65−100%);

б) универсальные банки, портфели которых состоят из кредитов юридическим и физическим лицам в паритетной пропорции (35−65%);

в) банки — розничные специалисты, кредитные портфели которых состоят преимущественно из кредитов физическим лицам (65−100%).

В корпоративный сегмент попало две трети исследуемых банков (72%), в универсальный сегмент — 18%, а в розничный — только 10% (Рис. 1):

Рис. 1. Распределение банков по сегментам на 01 января 2010 года

Проанализировав выбранные сегменты с точки зрения показателя прибыли до налогообложения, FRG пришла к следующим выводам: специализация позволила игрокам пережить кризисный год с меньшими потерями — корпоративные и розничные банки показали большую прибыль по сравнению с универсальными банками.

Вероятно, причина кроется в том, что менеджмент банков смог сконцентрироваться на решении задач лишь ключевого сегмента, что позволило ему, не «распыляя энергии», принимать эффективные антикризисные решения.

Величина банка ещё не гарантирует доверия к нему как эффективному кредитору. Взять, например, того же американского монстра Lehmаn Brothers, с краха которого в США начался мировой финансовый кризис. Но и наличие в банке достаточной доли частного акционера также не гарантирует эффективности работы его менеджмента. Вспомним, азиатское отделение английского гиганта Barings Bank, которое было, в своё время, доведено до банкротства одним из топ-менеджеров.

Наверное, причина недоверия к банковской системе лежит не на субъектном уровне — как самой системы, так и её клиентов, а на уровне её функциональных задач, а именно: отсутствие качественных и дифференцированных продуктов в системе.

В этом смысле на нашем банковском розничном и корпоративном кредитном рынке остаётся, пожалуй, только один стабильный и более-менее доходный продукт, который можно условно отнести к «длинным» деньгам — это ипотека, которая одновременно обслуживает как потребителей из числа физлиц (владельцы жилья), так и потребителей из числа юрлиц (строители жилья).

Стоит заметить, что весь мир живёт в условиях риска по ипотечному кредитованию — это «длинные» деньги, а потому они живут по аналогии с лизингом, с помощью передаточного финансового механизма (в Америке — это печально известные ипотечные агентства Freddie Mac и Fannie Mae, у нас — это АИЖК), когда банкам даже не рекомендуется кредитовать
напрямую.

Здесь мы имеем ввиду различные производные финансовые продукты — пресловутые «финансовые пузыри». Да, для реального сектора экономики «пузыри» являются, как правило, источником латентной инфляции и деловой нестабильности. Для национальных правительств — это, опять-таки, проблемы со своими суверенными долгами и взятыми на себя социальными обязательствами. Но для финансовых институтов (которые работают, в основном, на рынках фиктивного капитала) финансовые «пирамиды» являются, зачастую, одним из «рычагов» усиления (леверидж) или «каналов» ослабления (гавань) их кредитной (депозитной) активности в условиях постоянной волатильности на этих финансовых рынках — что позволяет тем же банкам сохранять устойчивость и поддерживать ликвидность на реальных рынках инвестиций (сбережений).

В качестве примера мы взяли наши кредитные (ипотечные) финансовые потоки, где предлагается схема по оптимизации их эффективности для кредиторов и доступности для заёмщиков в условиях современной российской экономики (Рис 2):

Рис. 2. Функциональная модель ипотечного кредитного механизма

В этой модели ипотечного кредитования населения принципиальным отличием от уже существующих является то, что население выплачивает за жильё не проценты по кредиту коммерческого банка, а налоги государству за полученный доход в виде жилья — через посредство ипотечного агентства.

Центральное место в этой модели отводится ипотечному агентству (в данном случае, это АИЖК), а также государству в лице — Министерства финансов, Банка России, региональных программ и депозитария. В качестве основного депозитария производных финансовых продуктов (деривативов и др.), которые выполняют основную страховую нагрузку в этой модели, может выступить один из наших государственных банков развития — например, тот же Внешэкономбанк (ВЭБ).

Об актуальности проблемы рисков говорит и пример развитых экономик.

Как показывают исследования в США (Economist, Октябрь 9−15, 2010), новые фирмы испытывают нужду в банковских кредитах в 7 раз больше, нежели это можно сделать, заняв необходимые оборотные средства у друзей или родных. Откуда постоянный поиск возможных источников устойчивости банковской сферы с одновременным учётом её реальных способностей давать «длинные» деньги корпоративным и розничным потребителям выступает на сегодня определяющим критерием эффективности всего финансового сектора любой экономики.

Надо сказать, что в докризисные «тучные» времена наши банки слишком «активизировались» в непрофильных для себя секторах экономики. Теперь это ложится дополнительной нагрузкой на банковский капитал — а значит и на потенциальных клиентов банка.

Как видим, даже имеющаяся система страхования рисков в банковской сфере не всегда в состоянии предотвратить её убыточность и банкротство, а вместе с ними — и колоссальные социальные издержки, которые ложатся, прежде всего, на государственный бюджет и простых налогоплательщиков. Не случайно, что в качестве функциональной модели предлагаемого нами инвестиционного проекта выбран ипотечный кредитный механизм, минимизацию рисков в реализации которого мы объясняем с помощью следующих аргументов:

а) ипотека напрямую связана с финансовым сектором экономики, являясь на кредитном рынке «длинными деньгами», которых всегда не хватает инвесторам с обеих сторон (и кредиторам, и заёмщикам);

б) ипотека напрямую связана с реальным сектором экономики — строительным бизнесом и бизнесом стройматериалов, которые являются, к тому же, показательными (рейтинговыми) и в макроэкономическом плане;

в) ипотека напрямую связана с общим благосостоянием населения, для которого жильё (наряду с питанием) составляет основную статью расходов и является источником воспроизводственных демографических процессов;

г) ипотека является универсальным хозяйственным воспроизводственным механизмом, где, дополняя друг друга, функционально взаимодействуют два важнейших макроэкономических уровня общественного производства — сектор реальных инвестиций (рынок промышленных товаров) и сектор финансовых инвестиций (рынок ценных бумаг).

Банкам Татарстана следует активнее определяться с поиском своей специализированной ниши в реальных секторах экономики, потому что фондирование за счёт госбюджета или за счёт зарубежных акционеров ушло
в прошлое.

Сейчас местным банкам надо ориентироваться на кредитование (софинансирование) долгосрочных по времени и стабильных по отдаче активов частных инвесторов (и не важно — корпоративный это будет инвестор или индивидуальный). Пример того же Сбербанка показывает, что он ещё долго останется «банком пенсионеров» (как легкомысленно о нём отзывался сам его управляющий Герман Греф), потому что эта социальная группа граждан страны продолжает оставаться одним из самых надёжных инвестиционных активов в любой развитой экономике.

к.э.н., доц. кафедры «Экономической теории»

ЧОУ ВПО «Казанский инновационный университет им. В.Г.Тимирясова (ИЭУП)»

Вячеслав Зубаков

Специально для TatCenter.ru*

Ранее в проекте:


*Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

Материалы по теме

Партнёры TatCenter:
1 из 2
Истории Рубрики
25 Мая 2019, 08:00

«Бегунки» и «потеряшки» — кто и как ищет в России пропавших детей 25 мая — Международный день пропавших детей

Почему самыми важными являются первые три часа после исчезновения детей и как массовое распространение информации может помочь спасти ребенка — история о детях, родителях и работе отряда «Лиза Алерт».

В Казани работала выставка, где можно было взглянуть на жизнь поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» и увидеть судьбы детей, которых ищут добровольцы. Истории детских судеб здесь разных цветов: оранжевый и белый — ребенка нашли, все закончилась хорошо. Серый и черный — найти не удалось, ребенок погиб…

В выставочном зале условия почти полевые: холодно, под ногами неровный бетонный пол, вокруг — нетронутые краской стены. В такой атмосфере невольно уходишь от уличной суеты, яркого дневного света. Повсюду — вдоль стен, в центре зала — фотографии, фотографии, фотографии…

На снимках, пойманные будто случайным спуском затвора камеры, поисковики отряда «Лиза Алерт» в рядовых для себя ситуациях — ситуациях поиска детей.

«Найден. Жив»

Все фотографии черно-белые. Снимки, даже если в них не вглядываться, просто «кричат» — случилась беда. Изображения собраны в несколько историй — историй жизни и судеб маленьких детей. А все вместе они — история одного поискового отряда. Всего десять историй. Одни из них закончились хорошо. Другие — плохо. Какие-то — не закончились вовсе.

На одной фотографии группа людей что-то обсуждает, показывая маршрут на карте. На другой мужчина озабоченно говорит в трубку. На следующей — женщина, приложив руки ко рту, разрывает тишину окружающего леса своим криком. Их объединяет одно — все они ищут и уверены, что найдут. На фотографиях поисковики от мала до велика — рядом со взрослыми специалистами стоят маленькие дети. По их лицам видно — они точно знают, что найдут своего потерявшегося одноклассника или друга по двору.

На свободном пространстве стендов черной краской нанесены, казалось бы, простые, иногда пугающие, но очень важные истины. Они будто обращаются к посетителям, пытаясь предостеречь их и предупредить.

Помните, - просят надписи, - каждые 6 месяцев фотографировать ребенка и всегда иметь последние фото при себе.

Помните, - настаивают они, - во что одет ребенок и в каком настроении он уходит из дома.

Помните, - кричат надписи, - каждый раз, провожая ребенка, вы должны знать КУДА он идет, КТО его сопровождает, с КЕМ он должен встретиться и КОГДА он должен вернуться.

От стенда к стенду за зрителем движутся фигуры — силуэт мальчика и девочки, сделанные трафаретом.

В центре зала — колонна. На ней висят объявления о пропаже детей с их данными и призывами о помощи. Одна листовка встречается чаще других: на ней лицо 8-летней Василисы Галицыной.

«Эта выставка — наша боль», — командир поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» Григорий Сергеев пытается ответить на вопрос журналиста «что для вас значит отряд и выставка», но, кажется, не находит слов.

«Когда после трех суток в лесу ты слышишь в трубке крик „Найден. Жив“, то все вопросы вроде „зачем этим заниматься“ как-то отпадают сами по себе», — рассказывает координатор «Лизы Алерт» Ирина Воробьева.

«Бегунки и потеряшки»

Детей, которых ищет отряд, сами поисковики делят на две группы с ласковыми названиями «бегунки» и «потеряшки».

Первые — сбегают из дома. Притом сбегают не только из плохих семей и не только старшие дети. Бывает, что сознательно из дома убегают совсем маленькие, младше десяти лет, так как часто не видят иного пути разрешения домашнего конфликта. Вторые — пропадают при невыясненных обстоятельствах.

Григорий Сергеев уверяет, что в американской поисковой практике самыми важными являются первые три часа после пропажи детей — за это время можно совершить большой и качественно важный объем работы. В России же мало кто из родителей даже почешется через три, а то и через пять часов. Так три часа в Соединенных Штатах превращаются в сутки в России.

Одним из самых важных факторов удачного поиска детей специалисты «Лизы Алерт» называют массовое распространение информации. Бывали случаи, когда куда бы похититель ни пошел — с листовок и фотографий он видел лицо похищенного им ребенка: на столбах, в подъезде, на центральных каналах и даже в собственном телефоне: при поддержке ряда операторов действует массовая смс-рассылка. Так в Ростове несколько лет назад, не выдержав информационного давления, похитителя выдала сожительница…

Ирина Воробьева предлагает пройти в следующий зал выставки. Тут царит полумрак. Снова стенды с историями, но на этот раз они максимально персональные, личные.

Стенды образуют несколько кругов, в центре которых — вращающееся кресло. Каждый желающий может проследить историю пропавшего ребенка: стенд с фотографией, стенд с историей, стенд с газетными вырезками и картой, где обозначено место пропажи. Вращаясь по кругу, словно попадаешь в эту историю, становишься ее участником, проживаешь вместе с поисковиками и ребенком целую жизнь. Скорость вращения увеличивается, перед глазами мелькают отдельные слова: «пропал», «маленький», «без вести», «убит», «следы насилия». А с концом истории здесь часто наступает… и конец жизни.

Некоторые фразы в текстах выделены. «Пусть они позвонят маме, мне страшно», — кричит одна из них. «Убит собственными родителями», — подводит фатальный итог другая…

Истории здесь разных цветов: серый и черный — когда все закончилось гибелью ребенка, оранжевый и белый — когда все закончилось хорошо.

Есть на выставке и две истории, выкрашенные черным и оранжевым — это значит, что у поисковиков еще есть надежда. Одна из них — история 9-летней девочки из Ростова Саши Целых. Она пропала, отдыхая с родителями на пляже, — на ушах тогда стоял весь город. Все это тоже можно прочитать на одном из стендов. А под текстом дата пропажи — август 2012.

Операторы замечают, что, поднявшись по лестнице, можно поймать неплохой кадр. По ступенькам разбросаны объявления о пропаже детей с их данными и призывами к помощи. Листовки, а вместе с ними лица пропавших детей, мягко шуршат и мнутся под ногами. На какое-то мгновение кажется, что это задумано организаторами — этакая интерактивная инсталляция равнодушия обывателей к тем проблемам, которые происходят вокруг них и их словно не касаются.

Проходя из одного зала в другой, можно не заметить маленькую комнатку. Вся она посвящена Василисе Галицыной. Здесь нет ни множества картинок, ни сканов интернет сообщений, ничего лишнего. Только небольшая фотография Василисы и текст… По всем стенам идет один сплошной текст, написанный черной краской.

На левой стене — история Василисы взглядом поисковика. На правой — текст, написанный от ее имени. Взгляд сразу цепляется за несколько слов в центре текста «Сегодня меня убили». В комнате нет ничего, кроме страшного текста, ничего, на что можно было бы отвлечь взгляд, и ты читаешь историю, которая начинается наивным детским признанием «Я хотела стать русалкой…».

История ПО «Лиза Алерт» написана и впервые опубликована на TatCenter в 2014 году
Автор: Александр Левин
Фотографии автора

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: