Первое — позвонить адвокату. У бизнеса должен быть «свой» адвокат, с заранее заключенным договором, так называемым «спящим». Иначе в экстренной ситуации вы не сможете найти ни одного телефона.

Давайте разберемся в терминологии, чем отличается обыск, который проводится в рамках уже уголовного дела, от обследования на доследственном этапе.

Обследование Обследование ст. 6 ФЗ от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» бывает помещений, зданий, сооружений, участков местности, транспортных средств, проводится сотрудниками внутренних дел для проверки сообщений о преступлении, является одним из основных оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) до возбуждения уголовного дела.

Подготовка

В организации должен быть назначен ответственный и уполномоченный на общение с правоохранительными органами сотрудник. Он же должен провести профилактическую беседу с остальными сотрудниками компании, раздать памятку рекомендательного характера на случай прихода правоохранителей.

Если этого еще не было сделано, сделайте это по прочтению этой статьи.

Время

Обследование в ночное время — с 22.00 до 06.00 — допускается исключительно в не терпящих отлагательства случаях, например, если имеется риск сокрытия факта преступления, либо у правоохранителей имеются сведения об угрозах экономической или экологической безопасности РФ.

Нарушение этого правила необходимо обжаловать в судебном порядке Судебная практика с положительным результатом: апелляционное постановление Томского областного суда от 05.06.2017 по делу № 22−607/2017. .

Распоряжение

Для проведения обследования помещения необходимо наличие распоряжения руководителя соответствующего органа внутренних дел (запросите копию для вас), в котором должны быть отражены следующие данные:

Согласие

Основным отличием обследования от обыска является то, что для проведения первого необходимо согласие Положительная судебная практика: кассационное определение Краснодарского краевого суда от 14.07.2010 по делу № 22−4227. собственника помещений, а для второго — нет Основания и порядок производства обыска ст. 182 УПК РФ. . При этом для проведения обыска правоохранителям разрешается вскрывать помещения, а также сейфы, в случае отказа добровольно их открыть собственником.

Если адвокат к моменту обыска или обследования еще не доехал до вашего офиса, то в графе «С распоряжением ознакомлен» нужно написать: «Согласия на проведение обследования помещения не даю».

Хладнокровие

Важно не поддаваться на провокации, не контактировать физически с правоохранителями, не допускать оскорблений, самозащиты, а равно насилия в отношении сотрудника правоохранительных органов. Иначе возникшая суматоха может быть квалифицирована в качестве происшествия, а осмотр места происшествия проводится до возбуждения Основания производства осмотра ч.2 ст. 176 УПК. уголовного дела.

Фиксация

Необходимо использовать средства аудио- и видеофиксации, подобные действия не запрещены.

Если сотруднику правоохранительных органов не нравится, что вы его снимаете, то снимайте себя в режиме селфи с одновременным комментированием происходящих событий.

Понятые

К обследованию должны быть привлечены (с их согласия) понятые в количестве не менее двух человек, совершеннолетние, дееспособные, не сотрудники самой организации или правоохранительных органов, не их родственники или подчиненные.

Не позволяйте обследование сразу нескольких помещений одновременно. Для этого ссылайтесь на понятых, которые должны присутствовать при проведении ОРМ все вместе. Иными словами, исключена возможность и является нарушением нахождение понятых в разных комнатах. Это и есть попытка приближения к объективности проводимых оперативно-розыскных мероприятий.

Копии

Незаконно одновременное проведении обследования помещения и личного обыска и изъятия личных вещей, однако, изъятие документов, предметов, электронных носителей не запрещено.

На этот случай рекомендуется предложить сделать копии документов силами и средствами организации, электронные носители скопировать на другие. Объяснить правоохранителям, чем грозит такой «вынос» — полной остановкой деятельности компании с тяжелым, порой невозможным, восстановлением бизнеса.

Выход

Не запрещено в период проведения обследования помещения покидать его кому-либо из присутствующих, общаться между собой, по телефону, скайпу и т. д. Также работники не обязаны отвечать на какие-либо вопросы правоохранителей, давать объяснения, хотя именно в период обследования помещения и задаются, как правило, самые важные вопросы.

Протокол

По итогам обследования на руки выдается протокол, в котором должны быть отражены все фактические обстоятельства, в том числе, должны быть зафиксированы (записаны ответственным представителем организации) допущенные нарушения, а также детально перечислены с максимальной идентификацией все изъятые предметы.

Айрат Давлетшин
Директор юридической компании «Математика права»
Специально для TatCenter

Как написать колонку для TatCenter

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.