Россияне все реже воспринимают кредиты как «долговую яму» — к такому выводу приходят аналитики финансовых маркетплейсов и банковские эксперты. За последние девять лет доверие к заемным средствам заметно выросло: люди лучше понимают условия, знают свои права и видят в кредите не кабалу, а инструмент достижения целей.
Однако парадокс в том, что улучшение восприятия не привело к росту спроса — более 85% граждан не планируют оформлять новые ссуды, а половина не брала их в течение последнего года. Почему отношение изменилось, но реальное поведение осталось осторожным — разбираемся вместе с экспертами.
Три кита нового доверия: регулирование, грамотность, опыт
Первая причина изменения отношения — усиление защиты прав заемщиков. Артур Сафин, контент-аналитик «Выберу.ру», выделил три ключевых фактора: во-первых, мегарегулятор в лице ЦБ постоянно совершенствует правила рынка, в том числе появились законы, защищающие заемщиков в трудной жизненной ситуации. Например, с 2019 года действуют ипотечные каникулы, а с 2020-го — кредитные.
Люди, потерявшие работу, могут временно не платить по долгам. Кроме того, по общим правилам единственное жилье у должника могут забрать только в случае ипотеки, а потребительский кредит или долг по карте не угрожают имуществу — это снижает страх. Сафин также напомнил, что с 1 ноября 2019 года МФО запрещено выдавать займы под залог недвижимости, что убрало с рынка случаи, когда человек лишался квартиры из‑за нескольких тысяч рублей долга.
Ключевым шагом в повышении доверия Сафин считает закон о самозапрете на кредиты, действующий с 2025 года. Эта мера позволяет гражданам, опасающимся мошенников или собственных импульсивных решений, установить «стоп» в кредитной истории. К июню 2026 года таким правом воспользовались почти 30 млн человек.
«Люди перестали бояться, что на них оформят кредит без их ведома, и это сняло психологический барьер», — поясняет аналитик.
Кроме того, ЦБ регулирует цену кредитования через показатель ПСК, который банки обязаны крупно указывать на первой странице договора. Если заемщик видит, что переплата слишком высока, он может отказаться от кредита в течение «периода охлаждения» (от 4 до 48 часов в зависимости от суммы) или аннулировать уже оформленный потребительский кредит за 14 дней, а ипотеку — за 30 дней (правда, с уплатой процентов за дни пользования). Также с 1 апреля 2026 года переплата по займам МФО ограничена 100% от суммы (ранее было 130%). Это, по мнению Сафина, существенно снижает риск попасть в долговую кабалу.
Вторая причина — рост финансовой грамотности. Заемщики значительно лучше информированы о подводных камнях. В этом году 54% пользователей назвали себя финансово грамотными — на четверть больше, чем в прошлом. Еще 28% оценивают свой уровень как средний. При этом доля тех, кто открыто признает недостаток знаний, выросла с 6% до 14% – что парадоксально, но позитивно, поскольку критическое отношение стимулирует учиться.
«Знание банковских продуктов и понимание условий по вкладам и кредитам считают важным показателем финграмотности 17% россиян (в 2025 году было 11%), и лишь 4% затруднились с оценкой», — приводит данные Артур Сафин.
Третий фактор — накопленный опыт. По данным ЦБ, на начало 2026 года в стране насчитывалось 48,5 млн заемщиков — более половины взрослого населения. Сафин отмечает, что 49% опрошенных имеют долговые обязательства, а 31% (каждый третий) за последний год предпринимали конкретные шаги по упорядочиванию долгов: составляли финансовый план, ускоряли погашение, добивались реструктуризации или объединяли займы.
«Люди кредитуются осознаннее, — говорит Сафин, — они перешли от тактики „приспособиться“ к стратегии „контролировать“».
Например, многие укладываются в грейс-период по кредитным картам и не платят проценты, что укрепляет доверие к этому инструменту.
Спрос не растет: осознанность и внешние барьеры
Если отношение улучшилось, почему реальный спрос на кредиты падает? Этот парадокс стал центральной темой обсуждения у экспертов. Артур Сафин связывает это с высокими ставками. Он напоминает, что спрос всегда зависим от цены денег — в периоды низких процентов популярность кредитов взлетает, а когда ставки «улетают в космос», люди переключаются на сберегательные стратегии.
«Именно сберегательные стратегии для большинства россиян актуальны в три последних года, когда ипотечные ставки взлетали до 30%, проценты кредиток штурмовали 80%, а потребительские кредиты банки предлагали под 35−45%», — констатирует эксперт.
По его оценке, количество онлайн-запросов на кредиты в мае 2026 года оказалось на 17% меньше, чем в 2025-м, и на 14% ниже, чем в 2024-м. Сафин прогнозирует восстановление спроса лишь при снижении ипотечных ставок до 10−12%, а потребительских — до 15−17%. Однако ключевая ставка вряд ли опустится ниже 12−13% до конца года, а ЦБ ожидает ее на уровне 7,5−8,5% только в 2027-м.
Василий Кутьин, директор по аналитике Инго Банка, отмечает, что осознанность часто ведет к большей осторожности.
«С ростом осознанного отношения к кредитованию растет осторожность и взвешенность. Даже если люди стали лучше понимать кредиты, это не значит, что они стали брать их чаще. Напротив: осознанность часто ведет к большей осторожности».
Кроме того, действуют макропруденциальные лимиты ЦБ, которые ограничивают выдачу кредитов заемщикам с высокой долговой нагрузкой (свыше 50% дохода). Внешние барьеры, такие как высокая ключевая ставка, делают заем менее привлекательным. Кутьин также отмечает трансформацию структуры спроса — вместо потребительских кредитов наличными люди переключаются на кредитные карты, автокредиты или рассрочки от маркетплейсов. И, наконец, многие откладывают крупные покупки из‑за неопределенности, роста цен и опасений за стабильность доходов.
Сергей Толкачев, член Вольного экономического общества России, считает, что доминирующим фактором является адаптация к рынку и изменение самих продуктов — появились гибкие кредиты под конкретные нужды, программы господдержки, цифровые сервисы, упрощающие получение. При этом Толкачев подчеркивает, что «понятие „долговой ямы“ часто связано не столько с недостатком знаний, сколько с психологическим страхом перед ответственностью и долгосрочными обязательствами, а также с негативным опытом — личным или знакомых».
Однако улучшение отношения не равно готовности использовать кредит — люди оценивают реальную платежеспособность, и если доходы не растут, брать долгосрочные обязательства рискованно. 85%, не планирующих кредиты, — это отражение осторожности, а не страха. Также на спрос влияют санкции, геополитика и инфляция, заставляющие людей быть консервативными. Толкачев резюмирует: отсутствие долгов по‑прежнему ассоциируется у многих с финансовой стабильностью, и это сознательный выбор в пользу независимости.
Восприятие и реальность: кредит как инструмент, а не бремя
Россияне перестали считать кредит «кабалой», но не бросились его брать. Эксперты сходятся во мнении, что произошла глубинная переоценка ценности заемных денег. Артур Сафин, приводя статистику, отмечает, что 49% опрошенных имеют долги, но при этом 31% активно работают над их оптимизацией — это говорит о зрелом подходе. Василий Кутьин добавляет, что изменение восприятия не носит универсального характера: молодежь чаще видит в кредите инструмент для улучшения жизни, а люди старше 50 лет по‑прежнему склонны воспринимать его как «долговую яму». Однако и те, и другие теперь лучше информированы и реже допускают спонтанные решения.
Сергей Толкачев обращает внимание на то, что банки активно продвигают кредиты как инструмент достижения целей — покупки жилья, образования, ремонта. В сочетании с ростом цифровой грамотности и удобством онлайн-заявок это снижает психологический барьер. Однако реальное поведение определяется не только восприятием, но и экономической конъюнктурой. Высокие ставки, инфляция и неопределенность будущего делают кредит невыгодным, и даже те, кто не боится долгов, предпочитают копить или пользоваться беспроцентными рассрочками.
В итоге можно говорить о том, что понятие «долговая яма» уходит в прошлое как архаичный страх, но на смену ему приходит рациональный расчет. Люди не боятся кредитов, но они боятся переплачивать и рисковать. Осознанность и знание своих прав позволяют им чувствовать себя увереннее, а регуляторные ограничения и высокие ставки удерживают от необдуманных шагов. Это совершенно новый этап в развитии кредитной культуры России — этап, где кредит воспринимается как продуманный финансовый ход, а не как вынужденное зло.
Трансформация отношения россиян к кредитам — результат комплексного воздействия: ужесточения регулирования, распространения финансовых знаний и накопленного опыта. Законодательные новеллы — каникулы, самозапрет, ограничение ПСК — реально защищают заемщиков и снижают риски потери имущества. Финансовая грамотность растет, люди научились считать переплату и сравнивать условия. Опыт многих миллионов заемщиков показал, что при дисциплинированном подходе кредит может быть полезным инструментом.
Однако улучшение восприятия не привело к буму потребкредитования. Причина — в дорогих деньгах: высокие ставки делают займы невыгодными, а макроэкономическая турбулентность заставляет людей откладывать крупные траты. Осознанность породила не беспечность, а взвешенность. Как метко заметил Василий Кутьин, «страх перед „долговой ямой“ действительно снизился, но на его месте возросла осознанность и бдительность». Поэтому россияне сегодня берут кредиты точечно — под важные цели и с четким планом погашения. И это, возможно, самое здоровое отношение к долговым обязательствам, которое только можно представить в современных экономических условиях.
Ян Аллин
