И. о конкурсного управляющего ООО «Сувар Девелопмент» сообщил о подаче в Арбитражный суд Республики Татарстан заявления о признании недействительными трех сделок по договорам поручительства, заключенных между Татфондбанком и «Сувар Девелопмент».
Ранее АС РТ признал основателей ГК «Сувар» Айрата Жамилова и Евгения Королькова банкротами.
О Казани как о месте силы, культурном коде, наследии и сохранении этнических традиций Татарстана рассказала в интервью TatCenter художница Гузель Хайбуллова.
Гузель Хайбуллова (известная под псевдонимом Guzel Khaib) — современный художник, родилась в Самаре в семье татар. На данный момент живет и работает в Казани, создает произведения в технике авторской живописи и арабской каллиграфии. Ее работы находятся в галереях Республики Татарстан и частных коллекциях по всему миру.
— Ваша знаковая работа «Солнце и Луна» ощущается как часть чего-то большого. Вы испытываете что-то похожее? Есть ли у вас ощущение, что мы растим здесь что-то важное вместе, или каждый художник всегда немного один?
— Искусство — это индивидуальный путь, но общая почва дает силу. Для меня это чувство сопричастности абсолютно естественно. Работа «Солнце и Луна» как раз о балансе и цикличности, о том, что одно не существует без другого. Хотя художник в мастерской всегда один на один с холстом, ощущение, что мы дышим одним воздухом, дает колоссальную поддержку.
— Ваш мурал «Балам» посвящен материнству — теме, которая сегодня востребована, но требует особой деликатности. Как вы для себя решили: женский взгляд в искусстве — это естественная территория силы или дополнительный фильтр, через который работу рассматривают пристальнее и требовательнее?
— Для меня женский взгляд — это безусловная территория силы. В работе «Балам» я не старалась соответствовать чьим-то требованиям, я просто говорила о том, что болит и радует одновременно. Да, к женщинам в искусстве часто присматриваются строже, ожидая либо излишней декоративности, либо прямого манифеста. Но я выбираю путь искренности: когда ты говоришь о сокровенном, фильтры исчезают, остается только чистая эмоция, которая понятна всем.
— Казань — город с сильным культурным кодом и собственной визуальной традицией. Выходить со своей работой на улицу Татарстан значит вступать в диалог не только с жителями, но и с памятью места. Что ваша работа говорит этому месту? И что место — через отклик зрителей — говорит вам?
— Улица Татарстан — это артерия города с невероятной концентрацией памяти. Выходя на эту улицу, моя работа говорит месту: «Мы продолжаем твою нить, мы не забыли, кто мы». Это поклон предкам, выраженный современным жестом. А место через отклик зрителей говорит мне: «Ты дома, тебя слышат». Когда прохожий замедляет шаг и узнает в мурале что-то свое, родное — это и есть высшая точка диалога.
— Вы учились у Лилии Ковалевской — мастера, художницы, куратора, известной в профессиональных кругах. Что из ее подхода к работе оказалось вам настолько созвучно, что остается с вами до сих пор? И где, на ваш взгляд, пролегает граница между благодарным следованием урокам учителя и обретением собственного голоса?
— Граница между учеником и мастером, на мой взгляд, проходит там, где заканчивается вопрос «Как это сделать?» и начинается «Зачем я это делаю?». Я благодарна ей за инструменты в руках, но голос, который ими пользуется, — это уже мой личный опыт, мои ошибки и открытия.
Подход Лилии Ковалевской ценен тем, что она не замыкает ученика в рамках одной школы, а щедро делится мировым художественным контекстом. Благодаря ее видению я учусь смотреть на свое творчество не как на локальный феномен, а как на часть глобального процесса. Это дает ускорение в росте: те этапы осмысления, которые могли занять годы самостоятельных поисков, с ней проходятся кратно быстрее и осознаннее.
— Ваши работы уезжают в частные коллекции в Турции, Казахстане и ОАЭ. Татарский орнамент, арабская вязь, региональные коды становятся понятными зрителю на другой части мира. Как находить баланс между аутентичностью и универсальностью, чтобы традиция оставалась живым языком?
— Орнамент и вязь — это коды, которые заложены в нас на генетическом уровне, но они же — универсальный язык геометрии и гармонии. В Турции или ОАЭ эти символы считываются через общность культуры, но даже там, где контекст другой, люди чувствуют ритм и энергию. Баланс в том, чтобы не копировать старое, а пропускать его через себя. Традиция жива, пока она меняется вместе с нами, а не остается застывшим каноном.
— Весна — время зарождения нового. О каких еще коллаборациях и новом опыте вы бы сейчас загадали желание?
— Мне бесконечно дорого сотрудничество с нашими локальными брендами: в этом есть особая честность и возможность создавать смыслы здесь и сейчас, вместе с людьми, которые чувствуют этот культурный код так же глубоко, как я. Это работа «в кругу семьи», которая питает и вдохновляет. Я искренне хочу и готова к крутым зарубежным коллаборациям. Мне интересно посмотреть, как наша эстетика и мои идеи будут резонировать в совершенно ином контексте, как они «прозвучат» на других языках. Я все чаще выхожу за рамки категории холста. Мне нравится работать с пространством как архитектору. Я мечтаю о проектах, где искусство не просто украшает стену, а формирует среду, меняет объемы и диктует новые сценарии жизни в этом пространстве.
Алия Хамидуллина
Цены на фастфуд в России, включая Казань, продолжают расти. За 2025 год они увеличились в среднем на пять-десять процентов, в этом году тренд на удорожание сохраняется. Основные причины — рост цен на сырье, фонда оплаты труда и увеличение арендных ставок. При этом спрос на быстрое питание не падает, а перераспределяется в пользу сетевых брендов и рационального потребления.
