Новости
18 Марта 2017, 15:17

Как оштрафовать застройщика за срыв сроков стройки

За срыв сроков строительства дольщик может потребовать компенсацию, констатирует юрист Олег Сухов. В новом выпуске спецпроекта TatCenter.ru «Мнения» он говорит, что оштрафовать застройщика реально, однако признает, что исход таких дел почти никогда не оправдывает материальных ожиданий дольщика.

Отставание по срокам при строительстве жилья — одна из самых частых причин для материальных взысканий с застройщика и поводов для судебных споров. Защищать свои права покупатель может уже после 2 месяцев просрочки.

В этом случае закон (214-ФЗ) разрешает даже расторгнуть договор долевого участия со строительной компанией за несвоевременное исполнение ею обязательств. Поскольку сдачу жилья строители в среднем затягивают на 1−3 года, суды почти всегда удовлетворяют подобные иски, но с оговоркой — частично.

Масштаб проблемы:

За 10 лет в Татарстане введено в эксплуатацию 98 проблемных объектов долевого строительства общей площадью 768,1 тыс. кв. м, жилье в которых получили 9273 дольщика. В настоящее время в республике на различных стадиях строительства находится 27 проблемных долевых объектов общей площадью 508,4 тыс. кв. м, в которых приобрели квартиры 5772 дольщика.

Судебная практика доказывает, что бороться с застройщиком за соблюдение сроков стоит всегда. Но исход таких дел почти никогда не оправдывает материальных ожиданий дольщика полностью.

На это влияет множество факторов: размер требований, причины и продолжительность просрочки строительства, принятие застройщиком мер к устранению нарушений и их последствия для покупателя.

Суды обычно удовлетворяют иски лишь частично — смело «половинят» штрафные суммы, рассчитываемые истцами, исходя из одной трехсотой ставки рефинансирования ЦБ, как предписывает закон.

То же самое происходит и с возмещением морального вреда — приличной компенсации в таких случаях едва ли можно добиться, рассчитывать приходится на небольшие суммы — за моральный вред можно получить от 5 до 15 тысяч рублей, изредка чуть выше – 50 тысяч.

Приведу пару примеров, какую компенсацию реально получить в случае судебной тяжбы.

Пострадавший дольщик обратился с иском к застройщику о взыскании неустойки за несоблюдение сроков строительства жилого дома. Клиент подписал с компанией договор долевого участия и практически сразу же оплатил всю стоимость квартиры. По условиям договора долевого участия (ДДУ) застройщик должен был сдать готовое жилье через полтора года, однако ждать пришлось три. Истец оценил нанесенный ему моральный вред в 50 тысяч рублей, а размер неустойки за нарушение срока передачи объекта — в 681 тыс. рублей, исходя из одной трехсотой от ставки рефинансирования ЦБ, которая на момент нарушения составляла 7,75% от цены договора за каждый день просрочки. К тому же, в соответствии с законом, полученная сумма должна оплачиваться в двойном размере, если участником долевого строительства является гражданин, а не юридическое лицо. В общей сложности материальные требования пострадавшего клиента к застройщику составили 732 тыс. рублей.

Несмотря на то, что суд согласился с такими цифрами, сумма взыскания фактически была им в результате занижена в 5 раз. В своем решении суд руководствовался статьей 333 Гражданского кодекса, которая дает право уменьшить пени, если они несоразмерны последствиям нарушения обязательств.

А вот второй пример. Участник долевого строительства обратился в суд, потребовав от застройщика компенсации за существенную просрочку в строительстве жилого дома и передачи ему в собственность квартиры, за которую он сразу же полностью расплатился. Компания должна была сдать объект через год. Однако акт передачи квартиры дольщику предложили подписать лишь спустя два года. При этом квартиры была с явными строительными дефектами, и дольщик отказался ее принимать. Однако брак так и не был устранен.

Покупатель требовал признать недействительным односторонний передаточный акт объекта долевого строительства, взыскать с нарушителя неустойку за почти двухлетнюю просрочку, а также убытки за восстановительный ремонт и компенсацию морального вреда. В общей сложности сумма его претензий составила 390 тыс. рублей, но размер штрафа истец сам намеренно занизил, отказавшись от взыскания 665 тыс. рублей, и запросив в 6 раз меньше — 100 тысяч. Суд с такой позицией согласился, тем не менее, все равно удовлетворил иск частично, оценив моральный вред в 5 тыс. рублей вместо 20 тыс., заявленных потерпевшим. Остальная часть выплат составила штраф за неисполнение тре
бований потребителя в добровольном порядке, судебные расходы и оплату экспертизы. Таким образом, за срыв сроков строительства дома застройщик был наказан на 150 тыс. рублей.

Юрист, адвокат

Олег Сухов

специально для TatCenter.ru*

Ранее в пооекте:

*Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.